Международная система

Международная система

«Не дай вам Бог жить в эпоху перемен», – именно так, по всеобщему убеждению, звучит древняя китайская мудрость. Сегодня же глобальные изменения затрагивают практически все сферы общественной жизни. Замедляется развитие мировой экономики одновременно со сменой технологического уклада в производстве. Переосмысливается понятие института семьи с легализацией однополых браков в ряде стран, а беспрецедентный уровень глобализации стирает культурные границы между государствами. Происходят также масштабные политические трансформации, в том числе резкий рост числа внешнеполитических игроков. Тем не менее и в новых условиях политический реализм остается ключевой теоретической парадигмой и практическим советчиком, несмотря на утрату позиций в «момент однополярности» 1990-х годов.

Разбалансированный мир

В истории международных отношений каждый крупный конфликт нескольких мировых держав, как правило, заканчивался подписанием мирного соглашения, где страны четко прописывали новые «правила игры», формируя определенный баланс. Так было после Тридцатилетней войны с подписанием Вестфальских договоров, а последним таким прецедентом была Вторая мировая война, в результате которой закрепилась ЯлтинскоПотсдамская система. Установилось противостояние двух супердержав, в рамках которого, несмотря на сдерживающий фактор ядерного оружия, регулярно происходили разнообразные вооруженные конфликты в разных регионах мира.

Однако после окончания холодной войны так и не последовало всеобщего «концерта наций». Идеологическое противоборство сменилось молчаливым признанием торжества либеральных ценностей и, казалось, действительно наступил «конец истории», о котором писал американец Фрэнсис Фукуяма. Но сторонники этой идеи ошиблись: в 2000-х годах экономические успехи Китая позволили говорить о том, что и авторитарная модель управления страной имеет право на существование. В России же потерпели крах многие реформы, которые были демократическими в западном понимании. Европе и Соединенным Штатам, которые столетиями устанавливали правила в международных отношениях, приходится считаться с усилением азиатских держав.

Наряду с заметно возросшей ролью международных организаций и транснациональных компаний в глобальной политике, другой вызов сложившемуся мироустройству бросил международный терроризм, который сегодня все больше связан с радикальными религиозными движениями. Кроме того, современный международный терроризм охватывает все больше государств. Фактический распад однополярного мира, предсказанного в 1990-е годы, требует и от исследователей новых ответов и объяснений.

Теоретические контуры

Теория международных отношений – это по-прежнему антагонизм двух парадигм: реализма и либерализма, каждая из которых дополнилась множеством современных течений. Ни один из теоретических подходов не способен дать целостную картину такого многогранного мира, но какие черты существующего миропорядка видятся сегодня неоспоримыми?

Во-первых, главным участником и наиболее могущественной силой в международных отношениях остается национальное государство. Другие акторы могут противостоять ему в пределах одного-двух инструментов влияния (в частности, международный терроризм в вопросе «мягкой силы» и военного потенциала). Но государство в силу своей организации, способности к одновременной мобилизации разных видов ресурсов (человеческий капитал, экономическая и военная мощь, привлечение внешней помощи), как правило, способно дать отпор, защищая собственный суверенитет.

Безусловно, международные правительственные и неправительственные организации, транснациональные компании оказывают определенное влияние на ход мировой политики, но выступают главным образом в качестве проводников политики того или иного государства. Международные организации также не обладают внутренним и внешним суверенитетом. Создание некого мирового правительства, о котором часто говорят сторонники либеральной традиции, в кратко- и среднесрочной перспективе не представляется возможным.

Европейский союз как наднациональный институт долгое время успешно решал внутренние социально-экономические вопросы: проведение единой макроэкономической и торговой политики, формирование единого социального пространства граждан стран ЕС. Тем не менее по своему значению в качестве единого внешнеполитического актора Евросоюз уступает его отдельным участникам – Германии, Великобритании, Франции и другим. Появление «квазигосударства» в Европе не случилось и еще менее вероятно где-либо еще.

Во-вторых, не подтверждается либеральный тезис о том, что государствами в мировой политике движет стремление к сотрудничеству. Сотрудничество возможно только тогда, когда выгода одного государства перекликается с выгодами другого. Тесного взаимодействия, основанного на «высоких принципах», но противоречащих национальным интересам государств, сложно себе представить в настоящее время – государства действуют рационально, стремясь обеспечить безопасность свою и международную. Более того, наличие даже тесных экономических связей не спасает от конфликта – ярким примером является глубочайший кризис во взаимоотношениях России и Украины, который начался, несмотря на общую историю и ценности, а также растущий товарооборот в течение всех 2000-х годов. Если национальные интересы расходятся, не спасут и многовековые социально-культурные связи между людьми.

В-третьих, ключевым остается вопрос о будущей конфигурации системы международных отношений. Однополярность не состоялась из-за поднимающихся азиатских держав, но и многополярность сопряжена со многими издержками: всего несколько ведущих держав оказывают определяющее влияние на мировую политику и могут игнорировать интересы всех других. Разумеется, к этим государствам относятся США как обладатели наибольшей экономической, военной и «мягкой» силы; Россия, которая сегодня вновь претендует на роль ключевого игрока на Ближнем Востоке; Китай в качестве крупнейшей экономики мира, если считать по паритету покупательной способности. Ряд европейских стран также имеют серьезные инструменты для проецирования своего влияния в глобальном масштабе.

Региональное измерение

В центр международной политики выдвигаются новые регионы, которые еще четверть века назад называли третьим миром. Важнейшим среди них является Азиатско-Тихоокеанский регион (АТР). Соединенные Штаты этот тренд уловили еще несколько лет назад, и сегодня Вашингтон стремится стать во главе торгово-экономических отношений в данном регионе. 5 октября в США было достигнуто соглашение по Транстихоокеанскому партнерству (ТТП) между 12 странами АТР.

Формирование широкой зоны свободной торговли позволит наиболее экономически развитым странам этой группы получать не только экономические выгоды, но и контролировать ключевые товарные потоки. Примечательно, что крупные развивающееся державы, такие как Китай, Индия и Россия, не входят в число участников ТТП. Еще только предстоит понять, будут ли они искать способы тесно сотрудничать со странами Транстихоокеанского партнерства или создадут конкурирующую организацию. Очевидно, что блокирование в рамках частных соглашений ведет к росту напряженности.

Другим решающим театром мировой политики по-прежнему является Большой Ближний Восток. Ряд государств (Ирак, Сирия, Ливия), находящихся на грани разрушения, становятся удобной мишенью для международного терроризма и радикального исламизма. Опыт последнего десятилетия показал, что успех в разрешении кризисов в этих странах определяется готовностью крупнейших держав сотрудничать и отказаться от политики навязывания своих ценностей другой цивилизации. Участие западных стран необходимо, но определение формы политического устройства и режима следует предоставить местным силам.

Европе предстоит определить собственную роль в новом миропорядке: укреплять атлантическое партнерство с США или развивать сотрудничество с Евразией? В действительности ЕС не обойтись без совмещения обеих стратегий. России же, в свою очередь, необходимо как наладить отношения с Европой, так и всячески способствовать становлению Евразийского экономического союза (ЕАЭС) в качестве одного из новых центров глобальной политики, обладающего огромным ресурсным потенциалом.

Успех ЕАЭС зависит от правильного понимания его целей. Интеграция – это не очередная попытка создать громоздкие наднациональные институты на постсоветском пространстве и не средство простого декларирования общих целей. Евразийский экономический союз – это уникальный проект соразвития целого региона, подразумевающий в первую очередь развитие инфраструктурных проектов, транспортных сетей и повышение качества жизни людей.

Вместо заключения

Мир все активнее приобретает качественно новые очертания, и появление множества значимых игроков и угроз прежнему миропорядку является тому свидетельством. Но, невзирая на почти полное забвение после окончания холодной войны, в мировую политику вновь возвращается реализм.

В международных отношениях по-прежнему доминируют государства, взаимодействие внешнеполитических акторов происходит в условиях международной анархии, и даже наличие общей угрозы в лице запрещенного в России «Исламского государства» не приводит к выработке совместных ответных мер, поэтому обеспечить безопасность можно лишь собственными силами. Наконец, государствами, как и всегда, движут национальные интересы, в частности стремление к расширению сфер влияния. И здесь сложно не согласиться с Георгом Гегелем, заявившим о главной установке, заложенной в природе человека – стремлении к признанию. То же самое можно сказать и о государствах.

Система будущего мира, если и не признается некоторыми авторами многополярной в чистом виде, то, как минимум, еще находится в процессе становления. В перспективе появление единственного гегемона невозможно. Ни одно государство не обладает такими ресурсами, чтобы в одиночку определять контуры мирового порядка и диктовать политику другим его участникам. Сегодня целый ряд акторов стремятся оспорить доминирующее положение США, тогда как Китай тем более не готов взять на себя обязательства «мирового полицейского».

Но кто будет играть решающую роль в мировой политике недалекого будущего? Это могут быть США, Китай, Германия, Великобритания и другие страны, которые обладают значительным потенциалом в каждом силовом измерении для проецирования своего влияния в глобальном масштабе. Одной из лидирующих держав может стать и Россия, которая заметно уступает вышеназванным государствам в экономической мощи и «мягкой силе», но традиционно успешно выступает на сцене мировой дипломатии. Из-за невероятной динамики современного мира успех в этом вопросе зависит не только от выбора стратегии, но и от простого стечения обстоятельств. Впрочем, грамотная политика на то и остается искусством возможного, чтобы искать и находить решения в условиях непредсказуемости.

Автор – студент магистерской программы «Международные отношения: европейские исследования» НИУ ВШЭ.

Фотография: Prinsje11 / Flickr